Стажер (пролог и глава 1)

Название: Стажёр
Автор: ilana
Дисклэймер: Не для коммерческого использования. Персонажи и мир взяты понятно откуда. Некоторые идеи навеяны фанфиками Мурки-тян, Jay Lee и других авторов, форумною ролевой «Death Note: Monochrome» и додзинси «Пиета», но что откуда стырено — уже не вспомню.
Жанр: недостеб, недоэкшен, недодрама… Напишу-ка я, что это флафф! Ну и H/C, ясное дело, куда же без него (
Фэндом: Death Note
Статус: в процессе
Рейтинг: PG-13
Персонажи: shinigami! Лайт, shinigami!L, Рюук
Предупреждение: Насилие, OOC, несоответствие фактам канона
От автора: Вот так оно бывает: хотела поиздеваться над Рюуком, а в результате мучаю Лайта и подставляю Эльку (
Дата публикации: 30.05.2011

Стажер

Человек, убитый богом смерти, которого он знал, может стать богом смерти. Если захочет, конечно.
Фальшивое правило, придуманное автором этого фанфика



Пролог
Это было отвратительное ощущение. Не в последнюю очередь потому, что его было не с чем сравнивать. Это было абсолютное «плохо», точка отсчета для всего неприятного, что только могло существовать. Нет, просто для всего, что могло существовать, потому что не было даже понятия о том, что где-то могло быть что-то кроме этой бесконечной мерзкой муки.
До тех пор, пока не получилось об этом задуматься.
После этого сразу стало как-то полегче, потому что, конечно, сейчас было хреново, но по крайней мере было известно, что если бывает хреново, то, значит, бывает и хорошо. Пусть даже не здесь, не сейчас и не тебе, а кому-то далеко и не скоро. А еще бывает это «далеко» и «не скоро», и «кто-то» тоже может существовать. Правда, после этого мысль сделала резкий вираж и вернулась к стартовой точке. Кто-то, может, и существовал, но для начала нужно было все-таки определиться, что такое ты сам. И где ты. И что с тобой. И, опять же, с кем это «что» происходит.
Вспомнить понятие боли. Отмести его, как нерелевантное. Вспомнить понятие «человек». Выкинуть и его тоже — что бы это слово ни значило, оно не о тебе. Вспомнить понятие «смерть». Запутаться в нём, но оставить, приберечь на потом. Когда будет с чем сравнить. В паре вроде как должна была прилагаться какая-то «жизнь», но сейчас эта идея актуальной не выглядела.
Кстати, «выглядеть»…
Еще у него были глаза.
И их можно было открыть.

Новый мир
Черные облака, мутной пеленой застилающие невидимое, но тоже черное небо, медлительно кружили над белесой равниной. До обрамляющих безжизненное плато зубчатых гор не было видно никакого другого движения. Торчавшие кое-где из пепельного песка белые скалы, похожие на кости каких-то гигантских существ, картину не оживляли.
Единственным, что на этой мертвой равнине пыталось шевелиться, была крохотная человекоподобная фигурка, барахтающаяся у подножия одной из этих «костяных» скал.
Правда, особых успехов в передвижении это существо не демонстрировало. Сейчас оно полулежало, полусидело, опираясь на камень и цепляясь за него обломанными ногтями. Заскребло по спекшемуся песку босыми ногами, одновременно подтягиваясь на руках, выгнулось дугой и в очередной раз грохнулось наземь. Несколько секунд лежало без движения — только грудь тяжело вздымалась, бесполезно втягивая затхлый, лишенный кислорода воздух Мира Богов Смерти. И снова приподнялось на руках, снова ухватилось за край скалы и снова попыталось встать…
На сей раз ему это удалось. Как-то получилось подтянуть к себе непослушные ноги, встать на колени, а потом, не отпуская опору, выпрямиться. Отведя упавшие на глаза волосы, окинуть окружающий пейзаж цепким, совсем не страдальческим взглядом.
С высоты человеческого роста равнина выглядела не веселее, чем с земли. И казалась еще более обширной.
В принципе можно было бы и не торопиться ее пересекать. Вполне возможно было, что за горами точно так же ничего нет, как и здесь. Что весь этот мир — просто очередное персональное ничто, что любой путь здесь лежит из ниоткуда в никуда…
Но верить в это все-таки не хотелось. А в то, что его миссия заключается в сидении посреди этого унылого места и ожидании неизвестно чего, — не получалось.
Два десятка раз обойдя вокруг камня, за который держался, и вообразив, что этой тренировки будет достаточно, чтобы идти по ровному месту, он отпустил его и сделал два осторожных шага по прямой. На третьем потерял равновесие и снова шлепнулся на песок, подняв небольшое облачко мелкой пыли. В правом локте что-то подозрительно хрустнуло при ударе. Это по-прежнему было не больно в прямом смысле этого слова, но ощущение, что еще несколько попыток — и он банально развалится на куски, так никуда и не добравшись, стало довольно сильным.
На этот раз пауза, которую он взял сам у себя на размышление, была долгой. Но в конце концов он снова подполз к скале, снова встал на ноги и снова принялся бродить между белых камней. Пока наконец не пришел к выводу, что уже готов к долгому переходу.
Оторвавшись от последней скалы, он поплелся в ту сторону, где горы казались ближе и где равномерность странных бурых полос на их склонах наводила на мысль об искусственном происхождении, — человеческая букашка, ползущая через равнину. За ним не оставалось следов, и, наблюдай кто-нибудь за его медленным, почти незаметным продвижением к северу, эта картина, скорее всего, заставила бы задуматься не об упорстве, а о бессмысленности.
Но за ним никто не следил. Он был один. Совсем один.
И нельзя сказать, чтобы ему это не нравилось. Конечно, неплохо было бы знать, что он не одинок во вселенной, но это еще не значило, что он мог быть уверен в своей готовности к контакту. Да и в чём может быть уверено существо, не знающее собственного имени и не видевшее собственного лица?
К ходьбе он применился быстро, и если время от времени ему все-таки случалось валиться на песок и долго лежать, закрыв глаза или бездумно разглядывая оказавшиеся перед его лицом мелкие камешки, подозрительно похожие на обломки костей, — то уже не потому, что «земля вставала дыбом и била по морде», а просто от усталости, которая всё чаще давала о себе знать, дикой, непреодолимой, отступающей лишь ненадолго.
Хотя все эти «быстро» и «ненадолго» не были очень уж надежными. Время ползло так же незаметно, как и он сам. Здесь не было ни рассветов, ни закатов, сумрачный свет иногда становился чуть ярче, но это было не настолько заметно, чтобы считать это каким-то аналогом времени суток и вообще быть уверенным в том, что изменения действительно есть. Но откуда-то он знал, что день и ночь — существуют. Только не здесь. Где-то.
И когда на одном из частых привалов он догадался оторвать два куска ткани от своей и без того драной одежды и обмотать ими сбитые о гальку ноги, он откуда-то знал, что здесь нужно быть поосторожнее, потому что эти новые царапины, так же, как и присутствовавшие на его теле с самого начала странные швы и раны, вряд ли заживут, и еще о том, что где-то и у кого-то они заживают.
Это было очень странное знание. Не имеющее центра и ни на что не опирающееся. Знание из одних отрицаний. Такое же безжизненное, как весь этот мир. Как одинокий нечеловек, бредущий через него к неизвестно зачем понадобившимся черным полосатым горам.
  • 25 сентября 2011, 21:11
  • ilana

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.